Телефон зазвонил.
Это была Кэтрин.
НА ХУЙ Джоанну Довер! - засмеялась она.
Я ни разу не слышал, чтобы Кэтрин так выражалась.
Так ты приезжаешь? - Да.
Ты записал время? - Я вс записал.
Я буду там.
Мы попрощались.
Кэтрин приезжает, приезжает на неделю, по крайней мере, - с этим лицом, телом, с этими волосами, глазами, смехом.... 35 Я вышел из бара и взглянул на табло.
Самолет прилетает вовремя.
Кэтрин уже в воздухе и приближается ко мне.
Я сел и стал ждать.
Напротив сидела ухоженная баба, читала книжку.
Платье задралось на бедрах, оголив весь фланг, всю ногу, упакованную в нейлон.
Зачем она на этом так настаивает? У меня с собой была газета, и я посматривал поверх листа, бабе под платье.
Великие бедра.
Кому эти бедра достаются? Я чувствовал себя глупо, заглядывая ей под юбку, но ничего не мог с собой поделать.
Она была сложена.
Когда-то была маленькой девочкой, когда-нибудь умрет, но сейчас показывает мне свои ноги.
Потаскуха чертова, я бы всунул ей сто раз, я бы всадил в нее 7-с-половиной дюймов пульсирующего пурпура! Она закинула одну ногу на другую, и платье сползло еще выше.
