Мы начали целоваться, и я стал тереть ей пизду.
Она схватила меня за хуй.
Я влез.
Мерседес меня направила.
У нее там была хорошая хватка, очень плотная.
Я немного помучил ее, вытаскивая его почти полностью и елозя головкой взад и вперед.
Затем проскользнул на всю глубину, медленно, лениво.
Потом неожиданно засадил раза 4 или 5, и ее голова подскочила на подушке.
Аррррггг... - сказала она.
Потом я ослабил напор и стал гладить ее изнутри.
Ночь была очень жаркой, и мы оба потели.
Мерседес торчала от пива и кропалей.
Я решил прикончить ее с шикарным росчерком.
Показать ей пару кое-чего.
Я все качал и качал.
Пять минут.
Еще десять минут.
Я не мог кончить.
Я начал сдавать, я размягчался.
Мерседес встревожилась.
Давай же! - потребовала она.
Ох, да сделай же, бэби! Это вовсе никак не помогло.
Я скатился.
Непереносимо жаркая ночь.
Я взял простыню и стер с себя пот.
Я слышал, как колотится сердце, пока лежал там.
Сердце звучало печально.
Интересно, о чем Мерседес думает.
Я лежал, умирая, мой хуй завял.
Мерседес повернула ко мне голову.
Я поцеловал ее.
Целоваться - более интимное занятие, чем ебля.
Именно поэтому мне никогда не нравилось, чтобы мои подружки ходили везде и целовали мужиков.
Лучше б они их трахали.
Я продолжал целовать Мерседес, а поскольку так относился к поцелуям, то отвердел вновь.
