Рисовать я буду длинной кистью, и мне это, наверное, понравится.
Но сейчас меня окружают лица игроков, картонные лица, перекошенные, злодейские, ничего не выражающие, жадные, умирающие.
Они высматривают в дневных газетах результаты скачек, а я стою с ними так, будто я - один из них.
Мы больны, в нас живут глисты надежды.
Наша нищенская одежонка, наши колымаги.
Мы шагаем к миражу.
Наша жизнь такая же чахлая, как и у других.
Вместо ипподрома остался дома, с ангиной и болью немного правее макушки.
Когда тебе 71, ты уже не скажешь, в какой момент твоя голова протаранит ветровое стекло.
Я по-прежнему не дурак кирнуть и обильно покурить.
